Жучке около 15 лет. Ее жизнь бьет ключом, а она в ответ — копытом. В деревне Долгиново ее боятся все местные мужики, ближе трех метров к кобыле не подходят. При нас она дважды опрокинула телегу и пассажиров на ней. Справиться с характером лошади смог лишь Владимир Ратов. Она ему нужна для работы на ферме, а он ей — для возможности поскакать наперегонки с ветром. Так и живут уже несколько лет, наверное, чувствуя силу друг друга.

Жучке около 15 лет. Ее жизнь бьет ключом, а она в ответ — копытом. В деревне Долгиново ее боятся все местные мужики, ближе трех метров к кобыле не подходят. При нас она дважды опрокинула телегу и пассажиров на ней. Справиться с характером лошади смог лишь Владимир Ратов. Она ему нужна для работы на ферме, а он ей — для возможности поскакать наперегонки с ветром. Так и живут уже несколько лет, наверное, чувствуя силу друг друга.

Как говорит Владимир, улитки для Беларуси — это далеко не стартап. Их выращиванием здесь занимались испокон веков, мол, еще паны инвестировали в это направление.

Владимир Ратов хоть и вырос в агрогородке, но к этому бизнесу пришел не сразу. В детстве помогал бабушке с пернатой живностью на огороде и самостоятельно пытался разводить кроликов. Особо на этом не заработал, зато еще больше проникся жизнью на земле.

Правда, в старших классах судьба уготовила парню переезд с родителями в Минск, а там — поступление в институт. Впоследствии молодой специалист тянул лямку, отрабатывая на заводе.

Как у всех столичных, в семье появилась дача, и он время от времени очищался от городских токсинов на природе. И где-то в этом моменте линия жизни Ратова сделала очередной виток.

После завода он устроился в частную компанию менеджером по продажам. А спустя всего несколько лет нашел свое место под солнцем не где-нибудь, а среди миллионеров на Лазурном Берегу. Мечта, не так ли? А вот владелец улиточной фермы в белорусской глубинке считает иначе.

«Часы Prada, запонки Dior, туфли и костюм — от Armani», — вспоминает Владимир. А после непродолжительной паузы смеется и по-стариковски итожит: правда, все это счастья вообще не приносит. От пафоса сильно устаешь.

Дальше Ратов говорит про вечные маски на лицах сильных мира сего и про то, что душа просит общения с живыми людьми, настоящими — такими, как, например, в деревне Долгиново. Именно здесь родители Владимира купили участок и небольшой домик. А он, приехав погостить к родне, увидел в траве виноградную улитку — ту самую, что есть на наших с вами дачах.

«Я вижу, она ползет, красивая такая: ножка переливается, вижу всю структуру тела. Интуитивно мне захотелось поднять ее, откусить и съесть. Но я не знал, съедобная она или нет. Позвонил товарищу и спросил, можно ли есть такую. Он ответил: это наша любимая бургундская улитка, смело готовь и ешь».

Опыт разделки моллюсков у Ратова был, поэтому он сразу принялся собирать раковиновидных. Ну а дальше понеслось: рубил на фарш и делал котлеты, жарил с грибами и куриными яйцами, даже в макароны по-флотски добавлял. А когда приезжали гости, то угощал и их.

В Европу Владимир больше не вернулся, взял все накопления и начал строить свою ферму. Почти все сделал собственными руками. А вложенные деньги смог вернуть лишь спустя пять лет существования улиточного ранчо.

«Пальцем у виска крутили все, все крутили, — вспоминает владелец необычного хозяйства. — Мол, люди не попробуют, у нас менталитет не тот…»

Клас
Панылы сорам
Ха-ха
Ого
Сумна
Абуральна

Хочешь поделиться важной информацией анонимно и конфиденциально?