Бахарэвіч

Фото: фейсбук-страница издательства «Янушкевіч»

«Это книга, которая от первой до последней страницы о том, что болит каждому из нас, с анализом того, что происходило и происходит с нами с началом революции, протестов и войны рядом с нами, и всего, что мы в этой связи переживаем», — характеризует Хаданович новую книгу Бахаревича.

На его взгляд, эта книга о том, что невыносимо болит нам всем. Хотя не все, особенно в Беларуси, могут говорить, выражать это так открыто, как Ольгерд Бахаревич.

«Книга о попытке восстания, попытке революции, о неслыханных репрессиях и тех, кто за это отвечает и обязательно ответит, о палачах и их жертвах, о неравнодушных и, к сожалению, равнодушных. Книга о той части белорусов, которые не бросались в глаза во время многотысячных маршей, когда казалось, что мы вместе и жаждем одного. А кто-то был в стороне, молчал и своим равнодушием помогал злу убивать, наказывать издеваться над людьми», — отмечает критик.

Сам Ольгерд Бахаревич в предисловии так объясняет свой замысел:

«Однажды к тебе приходит история и забирает с собой. Так бывает со странами, так бывает с книгами, так бывает с людьми. Историю нельзя запретить. Можно отсечь на часах стрелки, можно заставить их вращаться назад, можно придумать свое собственное время и объявить его единственно правильным, наказывая тех, кто решится в этом сомневаться. История все равно ворвется туда, где ее заочно осудили на несуществование. Расплата за самонадеянность и манию величия будет жесткой. Те, кто представлял себя богами, повелителями времени, полетят в пропасть, волоча за собою нас».

Книга «Ператрус у музэі» состоит из 16 рассказов. В первом рассказе «Озарение» мы вместе с автором и его героями оказываемся на марше протеста. Но не надо спешить считать текст простой публицистикой, как замечает Хаданович и продолжает: «Автор серьезно рискует дойти до этого. Но писатель с талантом Бахаревича находит способ, чтобы литература оставалась литературой. И есть здесь свои символы, свои глубины, свои тайны, которые раньше или позже разгадывают проницательные читатели».

В героях повествования несложно узнать самого автора и его спутницу-поэтессу, которая фигурирует в книге под именем Агния. К ним присоединяется простой житель Кальварийской, увидевший марш из окна своего дома. «Самые внимательные быстро разберутся в том, кто он и какова природа его эмпатии и поддержки», — отмечает Хаданович.

В рассказе «Прочти это шепотом», как говорит критик, звучит тема культуры как оружия бессильного, которая, возможно, недостаточна ради победы, но достаточна для того, чтобы быть внутренним укрытием, ковчегом, местом подполья и внутренней эмиграции.

Герой рассказа — парень Дмитрий, который выходит на протесты и попадает в облаву. Он спасается от хапуна во дворах и случайно попадает на детскую библиотеку, где работает его мать. От матери у него ключи, и он может открыть дверь и спрятаться. Вместе с ним от облавы скрываются еще несколько человек. Все, что они могут, — лечь на пол и на полу шепотом переговариваться.

Укрытие не самое надежное. А единство, что на время царит между беглецами, не такое гармоничное. И вот уже выясняется, что один из героев существенно отличается своими взглядами. Он вышел вместе со всеми на протесты. Но он любит все российское. Выясняется, что он симпатизирует Путину и считает его единственной альтернативой белорусской диктатуре.

На взгляд Хадановича, больше всего боли и бессильного стыда в рассказе «Майские аквариды». На юбилее заслуженного учителя в школе собираются его коллеги и произносятся тосты. Звучат казенные фразы людей, которые надежно спрятали голову в песок, как страусы, и не высовывают ее туда, где страшно.

Но на застолье попадает молодой племянник юбиляра, который выбивается из этой стратегии. Его преследует мысль, от которой он не может избавиться. Будто над ними пролетают ракеты, и он слышит, как они летят. Молодой человек пытается говорить об этом во время застолья. От него отшучиваются, стыдят.

В рассказе «Каратели» автор подхватывает антифашистскую тему Алеся Адамовича. Но место фашистов занимают белорусские силовики. И все происходит по сценарию, знакомому нам по литературе о Второй мировой войне.

Силовики приезжают в деревню, ищут жертву, которую должны арестовать. Она не дается им в руки, убегает. А они издеваются над мирными жителями, угрожая загнать их в сарай и всех сжечь заживо. Среди персонажей есть силовик, который уже успел убить бейсбольной битой невооруженного мальчика, который просил отпустить его.

В рассказе «Статья 405» дети играют на улице в ОМОН и людей. Они догоняют, охотятся, бьют друг друга. Относятся к этому как к должному и получают от этой игры удовольствие. Но, как отмечает Хаданович, интереснее детей другой персонаж, который наблюдает за этим всем из окна на первом этаже. Он пытается работать за компьютером и страшно сетует на детей, мешающих ему сосредоточиться. Но, когда «омоновцы» просят показать, где скрывается жертва, этот интеллигент за компьютером показывает место укрытия.

Среди персонажей книги, как отмечает Хаданович, есть те, которые имеют узнаваемые прототипы, которые, возможно, смертельно обидятся на автора.

Есть среди персонажей одиозный пропагандист с говорящей фамилией Мокроштанник, который заходит в секс-шоп и заинтересовывается странноватой игрушкой — розовым резиновым Гиммлером с выброшенным вверх нацистским жестом.

Есть, казалось бы, хорошая писательница с неоспоримыми заслугами перед белорусской культурой, но сотрудничество с системой загоняет ее в ситуацию быковского Рыбака, заставляя сделать выбор.

Критик пытается разобраться, о чем говорит название книги «Ператрус у музэі»? Это месть культуры, которая стала оружием бессильных, и даже тупые враги увидели ее значимость и решили ее зачистить? Или знакомая нам благодаря Оруэллу попытка изменить прошлое? Хаданович предлагает вспомнить, как в «1984» в министерстве правды вырезали из газет неудобное прошлое и уничтожали его в соответствующей трубе, переписывая заново.

Есть в этом и элемент самохарактеристики, как отмечает критик: — «Образ неугомонного автора, провокатора, который раз за разом делает свое высказывание некомфортным, снимает музейную пыль с культуры, с того, что рискует превратиться в штампы, в омертвевшие слова, попыткой снова сделать эти слова, этот язык и культуру актуальной даже ценой боли, которым болит автору и которым болит читателям».

Хаданович соглашается с тезисом, который сформулировал Бахаревич в предисловии о том, что изменить историю, повернуть время невозможно. «Поэтому месть будет болезненной. К сожалению, кроме тех, кто заслуживает этого справедливого возмездия, пострадает и страдает сейчас большое количество невинных людей», — говорит литератор и критик.

Читайте еще:

Альгерд Бахаревич опубликовал сразу две книги в электронном варианте

Шесть книг современной польской прозы, которые стоит прочитать белорусам

Книга белорусской блогерки, которая боролась с раком, бьет рекорды продаж

Клас
18
Панылы сорам
1
Ха-ха
2
Ого
5
Сумна
4
Абуральна
6