Покупала предметы для экспозиции за собственные деньги. Музей

Фото из инстаграма Регины Лавор

Фото из инстаграма Регины Лавор

До 2013 года Регина Лавор была директором Музея национальных культур в Ивье — женщина описывает этот опыт как свою самую большую работу. Сейчас это известное в городе культурное место. В 2009 году экспозицию создавали с нуля, при этом иногда ей приходилось самостоятельно искать предметы для выставок и приобретать их за свои деньги. «Медиазона» рассказывает историю бывшей музейщицы.

«Я сидела на каких-то аукционах, покупала их [предметы] за свои деньги как частное лицо и потом искала кого-то, кто мог этот предмет в музей отдать», — вспоминает она.

Были и другие трудности: работу музея контролировали райисполком, Гродненское управление культуры, исторический музей и Министерство культуры. «И ты должен всем подчиняться, при этом твоей точки зрения развития музея никто не видит», — говорит культуролог.

Кроме поиска предметов для экспозиций, она как директор решала хозяйственные вопросы — как что отремонтировать, прибить, как найти машину, чтобы что-то перевезти. Однако учреждению удавалось делать и Ночь музеев, и встречи с разными художниками, замечает она.

Бывшая директор вспоминает историю, как во время экскурсии, которую она проводила в музее, у нее в пол провалился каблук. Конструкция здания была сделана с нарушением норм — балки на втором этаже при реставрации просто не сменили, и они начали гнить, поясняет она. В райисполкоме ей ответили, что сделали так, чтобы сэкономить деньги.

После этого удалось «залатать» пол на втором этаже, но, говорит женщина, она не могла смириться с тем, как развивался музей, и ушла.

После Лавор несколько лет работала в коммунальной сфере, а перед началом протестов зарегистрировала ремесленническую деятельность, чтобы вышивать.

Назвала начальника Ивьевского РОВД «бандитом в джинсах» и фашистом. Химия

В Ивье — небольшом почти восьмитысячном городе Гродненского района — Лавор вместе с соратниками собирались, чтобы протестовать. В 2020 году активистку судили по административным статьям трижды, каждый раз она получала штраф.

Фото из инстаграма Регины Лавор

Фото из инстаграма Регины Лавор

15 ноября 2020 года, в память о погибшем Романе Бондаренко, жители Ивья снова собрались — молиться возле памятника четырех конфессий. Акцию разогнали силовики, а приказ на это давал заместитель начальника Ивьевского РОВД Андрей Ерохин, уверена культуролог. Тогда она написала в открытый городской чат «Ерохин — фашист, бандит в джинсах».

Следствие не нашло в ее телефоне подтверждения, что сообщение прислала именно Лавор, а в постановлении суда написали, что надпись сделали «с неустановленного оборудования и с неустановленного места», говорит она.

16 сентября следующего года ее признали виновной в оскорблении представителя власти и приговорили к 2 годам домашней химии.

После оглашения приговора Лавор нужно было устроиться на работу, и она «обратилась в свою родную культуру». В Центре ремесел, где она работала до директорства в музее, женщине сначала сказали, что вакансии есть, но когда та принесла документы, отказали. «Потом мне дали ответ, что человек просто вышел из декретного отпуска», — говорит активистка.

Фото из инстаграма Регины Лавор

Фото из инстаграма Регины Лавор

«Женщина, с которой я раньше работала, сказала, что мне написали характеристику с последнего места работы. Мне показали эту характеристику. Там было написано, что я нарушала рабочий режим, относилась нехорошо к клиентам, при этом было указано, что представить письменные подтверждения они не могут», — вспоминает культуролог.

Тогда Лавор решила открыть регистрацию по ремесленной деятельности. И хотя по документам это получалось, на самом деле работать было сложно — из-за домашней химии женщине трудно было приобретать материалы для творчества и торговать тем, что она делала.

Осужденные на домашнюю химию подписывают документ, где описано то, что им разрешается во время отбывания наказания. «Имеешь право выхода из дома на два часа каждый день с понедельника по пятницу для решения всех своих вопросов — банк, аптека, магазин, доктор, налоговая», — объясняет женщина.

Процесс осложнялся тем, что, как говорит активиста, она единственная из Ивья была приговорена к домашней химии по политическим мотивам. Ремесленническая деятельность постановлением не регламентировалась, поэтому на ее запросы инспектор ответить не мог.

«Я обращалась неоднократно с заявлениями, где просила уточнить график работы ремесленника — моя работа вообще не регламентирована. И я такие ответы получала что «вам не запрещено, но при этом запрещено». А если мне нужны нитки, пуговицы? Я просто не могу пойти в магазин и купить это, потому что у меня выход из дома только с 10 до 12», — вспоминает Лавор.

Не успела открыть дверь милиционеру. Аресты

Когда активистка записалась на прием к председателю райисполкома, чтобы узнать о своих правах и спросить о вакансиях, получив на это «устное разрешение», ей выписали выговор о нарушении отбывания наказания. Потом она получила еще несколько таких выговоров, и ее арестовали в общей сложности на 23 дня.

В январе силовики начали приходить к ней «почти каждый день, 5-6 раз за вечер», говорит культуролог. Выговоры выписывали за то, что она «не могла обеспечить вход сотрудника в дом», говорит активистка.

«Сотрудник приехал, была гроза, я его плохо слышала. Начала открывать дверь, а он в это время развернулся и ушел, и его видеорегистратор отметил, что он со мной разговаривал. Это был вечер, поэтому я не могла побежать за ним и окрикнула его, но ничего. Потом пыталась обжаловать это нарушение через суд», — рассказывает женщина.

Во время первого и последнего ареста Лавор держала голодовку против плохих условий содержания в 5-6 суток. «Помню лежала на этом унитазе, меня тошнило, я уже просто отключалась. Мне вызвали скорую помощь», — описывает активистка.

Во время первой голодовки к женщине приходил прокурор, который «выслушал и сказал, что даст письменный ответ».

Активистка пыталась обжаловать выговоры и стараться получать письменные ответы на свои запросы. Во время одного из ее арестов начальник изолятора сказал «не давать ей бумагу и ручку», говорит женщина.

Фото из инстаграма Регины Лавор

Фото из инстаграма Регины Лавор

«Я читала законодательство, смотрела статьи, пыталась разобраться сама. Еще у меня были «виртуальные друзья», которые помогали с юридическими вопросами. С течением времени я научилась, чтобы в тексте было меньше эмоций, больше вопросов».

«Меня выпустили на длинные выходные, чтобы могли отсидеть другие нарушители». Бегство и «другой путь» в Белостоке

В ивьевском изоляторе были три камеры — две из них занимали мужчины, а Лавор была одна на комнату с несколькими нарами, говорит она. «Меня выпустили на длинные выходные, чтобы могли отсидеть другие нарушители. В субботу выпустили, а в понедельник я уже уехала из страны. Это не так просто, когда ты невыездной и у тебя нет визы», — вспоминает активистка.

Сейчас бывшая музейщица живет в Белостоке и создает традиционную белорусскую вышивку — как отдельные рубашки, так и весь костюм.

Одну рубашку женщина может вышить как за три дня, так и за неделю, при этом работая по 10-12 часов в день, говорит она. Стоимость такого изделия будет от 150 долларов, она использует белорусский лен.

«Вышивать надо когда у тебя есть настроение, когда ты знаешь, для какого человека вышиваешь, держишь с ним какую-то такую виртуальную связь. Даже если тебя просят копию — она никогда не получится такой же. Мысли твои должны быть чистыми, они должны быть хорошими, чтобы с такой энергетикой они передались в эту рубашку», — рассказывает она.

В Белостоке женщина живет без своей семьи, и это для нее основная сложность. Но в Польше она имеет возможность заниматься любимым делом, отмечает активистка.

«Я понимаю, что пути домой у меня нет. Но у меня есть другой путь — развивать мой язык, мою культуру, поддерживать традиции, заниматься возрождением белорусокой вышивки. Одеть в мои вышиванки как можно больше белорусов, которые сегодня разбросаны по всему миру.

Фото из инстаграма Регины Лавор

Фото из инстаграма Регины Лавор

Если я не выхожу из дома и просто занимаюсь вышивкой, я забываю о времени. Мне кажется, я дома. Я для себя создала некий мир, в котором сейчас нахожусь, где время идет быстрее. Это не для денег, я сейчас просто хочу иметь это дело, занятие, которое мне помогает дождаться момента, когда я вернусь домой. Я уверена, что вернусь домой, я этого жду», — говорит культуролог.

Клас
30
Панылы сорам
2
Ха-ха
4
Ого
4
Сумна
2
Абуральна
3